С улиц Парижа убирают сожженные автомобили, выметают осколки стекла из разграбленных лавочек. Масштабные беспорядки прокатились недавно по всей Европе – и это показательно: "цивилизованный мир" находится в глубоком системном кризисе, из которого самостоятельно выбраться уже не способен.
В предыдущих публикациях цикла я разобрала несколько его граней. И каждый из этих аспектов в отдельности, а тем более все вместе они неизбежно и массово подрывают психическое здоровье в мире, уже не разбирая, где Запад, а где Восток.
"Конец истории" давно отменили
Прежде чем говорить о главном, необходимо расставить все точки над Е – чтобы избежать недоразумений. В начале 1990-х была популярна книга американского философа и политолога Фрэнсиса Фукуямы "Конец истории и последний человек". Если сформулировать кратко, в ней утверждалось: распространение в мире либеральной демократии западного образца – это финал социокультурной эволюции человечества.
Философская концепция "конца истории" не нова, и при внимательном взгляде видно: ключевым образом она завязана на фактор коллективного целеполагания общества – попросту говоря, на общий поиск "смысла жизни". Как только какую-то идею называют абсолютной истиной, историю объявляют "оконченной". Или наоборот – "только сейчас начинающейся", а все, что прежде, "было ужасом и бредом".
Сам по себе такой подход абсолютно тоталитарен и пропагандистичен. Концепция навязывает ложный вывод: если "история окончена" и будущее определилось раз и навсегда, то любой, кто говорит об ином пути развития, тем самым зовет людей вернуться в прошлое. А значит, он либо "ностальгирующий пенсионер", либо "неспособный адаптироваться маргинал", либо коварный политикан – ну или, наконец, матерый враг, фанатик, просто сумасшедший… Идея, раструбленная как "доказанный факт", сама по себе лишает людей возможности "инакомыслить". У "тайной полиции" остается гораздо меньше работы…
Казалось бы, реальность убедительно демонстрирует: ничего не "закончено" – все еще только начинается. А западный либерализм, который во времена юности наших бабушек был иконой советских диссидентов, все больше превращается в либерал-тоталитарное чудовище. Тем не менее огромное количество людей до сих пор охотно верит: уклад жизни стран Запада – это вершина эволюции человечества. Особенно упорствуют в этом заблуждении "еврорашнз" разного сорта. Именно эту иллюзию и приходится постоянно разоблачать в данной серии публикаций – потому и понадобилось вступительное слово.
"Психопандемия" уже началась?
В октябре 2019 года ВОЗ "узаконила" синдром эмоционального выгорания (СЭВ) в Международном классификаторе болезней 11-го пересмотра (МКБ-11) с кодом QD85. Само же явление зафиксировал и ввел в психологию понятие burnout (выгорание) еще в 1974 году американский психиатр Герберт Фройденбергер. Конечно, скоропалительных выводов тут делать нельзя, но время, когда эмоциональное истощение начало превращаться в широко распространенное заболевание, удивительным образом совпадает с началом деиндустриализации в Европе и возникновением "постиндустриального" общества.
С момента утверждения МКБ-11 на Всемирной ассамблее здравоохранения (май 2019-го) количество людей, столкнувшихся в той или иной мере с нарушениями здоровья, вызванными СЭВ, выросло в мире с 40 до 71% от общего числа работников. В возрастной группе до 35 лет эта цифра составляет 84%. А в Великобритании говорят о "тихой эрозии" – медленном и непрерывном истощении эмоционального потенциала у 91% взрослого населения.
Общую картину подтверждают три версии ИПИ (искусственного полуинтеллекта – так в этом цикле иронично называют ИИ), к которым я обращалась, – и "наши", и "вражеские". Их общий вывод: "динамика изменения количества людей, страдающих эмоциональным выгоранием, начиная с 2019 года демонстрирует устойчивый и резкий рост по всему миру, превратив эту проблему из узкопрофессионального синдрома в глобальный кризис общественного здоровья".
Прежде эмоциональное выгорание было уделом представителей экстремальных профессий: оно сопровождало войны, природные и социальные катастрофы, эпидемии. Военные (особенно в зоне боевых действий), медики, полицейские, спасатели подвержены ему и сегодня. Но все большей проблемой становится распространение СЭВ среди учителей, волонтеров, социальных работников.
Наконец болезнь охватила широкие слои офисного персонала – того самого, которого люди рабочих профессий вообще-то считают "бездельниками". На секундочку: все вышесказанное означает, что сегодня в среднестатистическом коллективе лишь один из четверых-пятерых работников абсолютно адекватен.
При этом никаких методик медицинского мониторинга СЭВ пока не существует: все данные получены при помощи статистических опросов и потому отчасти субъективны. Нет даже ясного понимания причин этой "психопандемии". А между тем целый ряд проявлений СЭВ в тяжелой форме сходен с клиническими симптомами серьезных психических расстройств. Официально синдром пока не признан болезнью (только "синдромом" – как СПИД в начале его шествия по миру), поэтому никакой "академически утвержденной" симптоматики не существует. Тем не менее такое совпадение не может не настораживать…
Дофаминовый голод
Чтобы понять причины происходящего, посмотрим на проблему с точки зрения биохимии нашего тела. Комплексный дисбаланс в нейромедиаторной системе организма при СЭВ странным образом напоминает такой же при шизофрении, маниакально-депрессивном психозе (биполярном аффективном расстройстве) и паранойе. Прежде всего это касается роли дофамина – о нем и стоит поговорить подробнее.
Дофамин – естественный гормон и нейромедиатор: он стимулирует нервную систему и обеспечивает коммуникацию между нейронами. Его роль в полноценной жизни человека очень важна. Иногда дофамин называют "гормоном удовольствия", что не совсем точно: он вызывает не само удовольствие как таковое, а его ожидание, предвкушение.
Фактически дофамин стимулирует стремление к цели, которая воспринимается человеком как необходимая и желанная, и побуждает действовать для ее достижения. Поэтому я бы назвала его "гормоном целеполагания" или, если выразиться немного поэтично, "гормоном мечты". При нарушении его секреции продуктивно учиться, работать и даже строить личную жизнь становится проблематично.
На начальной стадии СЭВ, пока нарушения невелики, организм еще пытается с ними справиться. Но главная причина, которая и привела человека к эмоциональному выгоранию, не выявлена, не осознана, не ликвидирована. Поэтому начинается дисбаланс дофамина: его избыток чередуется с дефицитом. При избытке человек работает как одержимый, забывая о семье, домашних питомцах, прежних интересах и привязанностях. Либо, наоборот, забрасывает работу и фанатично затевает дома ремонт, который подождал бы и до отпуска. В любом случае он уже потерял способность адекватно планировать свою деятельность и выбирать приоритеты.
При дефиците дофамина снижается концентрация внимания, исчезает мотивация, наступает упадок сил, может нарушаться координация движений. Постепенно периодов дофаминового всплеска становится все меньше, а периодов спада – все больше. К слову, хронический дефицит дофамина вызывает депрессию и является одним из факторов, приводящих к болезни Паркинсона, а избыток часто констатируют при шизофрении. И то и другое имеет место при маниакально-депрессивном психозе. Часто начинаются и психосоматические заболевания – болезни, обусловленные состоянием психики, а не повреждениями тех или иных органов. Так, если предельно кратко, прогрессирует СЭВ.
Когда такое происходит с отдельным человеком, проблему можно искать в детской психотравме, условиях жизни, наследственности. Но когда сходные явления приобретают характер пандемии, захватывая самые разные профессиональные и социальные кластеры, "корень зла" надо искать в базовых принципах устройства социума.
"Wow, пятница!"
Систематической статистики распространения СЭВ по разным странам на сегодня не существует. Но внимательный взгляд на происходящее неизбежно приводит к выводу: причина бедствия скрыта в тех проблемах "коллективного Запада", о которых шла речь в предыдущих четырех публикациях.
Утрата смысла созидательного труда
Первый фактор – массовая потеря "цивилизованным миром" навыков созидательного труда и понимания его ценности, усугубляемая глобальным трендом на жесткое разделение работы и личной жизни. Как я говорила в первой части публикации, главный довод в пользу этого разделения – стремление избежать эмоционального выгорания. Но именно оно в итоге чаще всего и приводит человека в кабинет психотерапевта или психоаналитика.
"Я не понимаю, кто я, – рассказывают специалисту вполне успешные посетители, – мне все чаще кажется, что я просто строка в чьей-то таблице Excel".
Такой "синдром дефицита идентичности" можно смело считать одним из характерных признаков стойкой личной предрасположенности к СЭВ – а таких людей, напомню, в "цивилизованном мире" сегодня большинство. У фермера, мастера-ремесленника, ученого, писателя, инженера эмоциональное выгорание тоже может развиться, но совсем по другим, внешним причинам. Они способны работать по 20 часов и падать от усталости, испытывая удовольствие от сделанного – долгожданную "дофаминовую эйфорию". У менеджеров, клерков и обслуживающего персонала "переутомление" наступает, как свидетельствуют исследования, уже от необходимости решить через мессенджер рабочий вопрос в нерабочее время.
Коллективный дефицит целеполагания
Этот фактор напрямую связан с предыдущим. Согласно социологическим опросам ведущих мировых агентств, тренд на отчуждение от труда охватывает примерно 90–96% респондентов: цели, к которым им приходится стремиться во время работы, не воспринимаются как свои – несмотря на всю корпоративную пропаганду. Именно эти люди и составляют в странах Запада критическую массу социального потенциала (КМСП) – термин, который я ввела в первой части цикла по аналогии с ядерной физикой. Потому СЭВ и превращается в социальное бедствие.
Глобальный потребительский рынок (ГПР)
ГПР превратился в системообразующий фактор, когда в странах Запада произошел отрыв потребления от производства продукта. Напомню: массовый вывод производства в "земли дикарей" начался во второй половине 1970-х годов. Примерно тогда же в кругу психиатров заговорили о феномене эмоционального выгорания.
Акт потребления стимулирует лишь мгновенный, очень кратковременный выброс дофамина. Поэтому "человеку потребляющему" постоянно надо "догоняться", как наркозависимому, – особенно если для получения желаемого не требуется ни ждать, ни прилагать усилий.
Мой сосед, пожилой автослесарь, радуется, как ребенок, когда за несколько месяцев ему удается скопить деньги и купить новый гарантированно качественный инструмент. Моя бабушка на всю жизнь запомнила вкус банана, который впервые попробовала еще девочкой, в конце 1950-х. А манго, которое можно заказать в три часа ночи и получить через 20 минут, не имеет ни вкуса, ни запаха.
Изобилие и доступность любых продуктов – это хорошо. Но именно они предельно остро ставят вопрос о необходимости конструктивного целеполагания в масштабах всей западной цивилизации. Иначе, как мы видим, впереди у нее только коллективное сумасшествие…
По замыслу ГПР должен выполнять в обществе лишь служебные функции – быть чем-то вроде кухни, ванной комнаты или туалета в квартире. Глупо поднимать на пьедестал унитаз. Но на Западе, фигурально выражаясь, он уже стал идолом.
Масштабная деградация образования
В третьей части публикации я уже говорила: это сознательный выбор западных элит, направленный на безудержный рост потребления. Во-первых, само такое развитие событий порождает "дофаминовую наркоманию" потребителя. Во-вторых, система плодит людей с низкой эрудицией, неразвитым самостоятельным мышлением, без навыков грамотной рефлексии – они-то и неспособны осознать причины наступающего у них burnout и найти выход из ситуации.
И наконец, в состоянии постоянного стресса от всего этого находится та часть учителей, которая воспринимает свою работу как служение, а не просто "обслуживание клиентов". Все эти факторы, безусловно, способствуют росту СЭВ в человеческой популяции.
Тотальная "гаджетизация" и камеры слежения
Как известно, качества, которые не используются и не развиваются, атрофируются. Передача естественных, базовых рефлексов человека устройствам и программам ведет к утрате навыков самооценки, самоконтроля, способности верно "просчитывать" и, если нужно, нормализовать свое состояние.
Это касается как СЭВ – темы нашего разговора, – так и всего остального. Видеокамеры на рабочем месте держат работников в состоянии перманентного стресса: никто не может знать, как ИПИ истолкует то или иное его случайное движение, жест или взгляд. Отсюда и бурная реакция офисных работников на конец рабочей недели – "Wow, пятница!", столь чрезмерная на взгляд тех, кто работает самостоятельно: наступают два дня свободы после пяти дней цифровой тюрьмы. Такой образ жизни закономерно завершается эмоциональным выгоранием.
Еще пример. Летом 2024 и 2026 годов, в два этапа, в действие ввели Общий регламент безопасности Европарламента и Совета ЕС (General Safety Regulation, GSR2). Согласно этому документу все новые автомобили на территории ЕС должны быть оборудованы видеосистемами, которые при помощи ИПИ будут контролировать, насколько внимательно водитель смотрит на дорогу.
Возможно, в краткосрочной перспективе это и снизит аварийность – зато в долгосрочной неизбежно повысит. Причина все та же: человек за рулем в массе своей не будет обладать умением самостоятельно контролировать свое состояние и соизмерять его со скоростью движения, погодой и дорожной обстановкой.
Специально хочу уточнить: вред не в том, что такие системы все плотнее входят в нашу жизнь. Вред в том, что им ничего не собираются противопоставить – чтобы человек оставался человеком, а не превратился в контролируемое ИПИ растение.
Например, можно было бы ввести всеобщие бесплатные психотренинги для выработки необходимых базовых качеств личности – со сдачей государственных экзаменов и выдачей обязательных сертификатов. А еще лучше – присваивать статус полной дееспособности только после успешного завершения таких курсов. Что поделать: новый мир – новые правила…
Болезненность населения
Предыдущую публикацию я посвятила общественному здоровью в странах "цивилизованного мира" – оно значительно хуже, чем в государствах вчерашних "дикарей". Одна из причин, напомню, – зависимость европейцев и американцев, уже в нескольких поколениях, от продукции биг-фармы.
Вторая причина – сам синдром эмоционального выгорания. Как уже признано, на второй и третьей стадии этого, будем называть вещи своими именами, тяжелого заболевания значительно ослабляется иммунитет и с большой долей вероятности начинается "психосоматика".
Итак, "коллективный Запад", он же "глобальный Север", сам породил СЭВ – "психопандемию XXI века", "рукотворное сумасшествие". Эта цивилизация все больше напоминает паровоз с сумасшедшим машинистом. Паровоз несется на всех парах куда-то вперед по рельсам своих фальшивых "принципов".
Машинист хохочет и швыряет в топку уголь – лопата за лопатой. Всех, кто пытается его остановить, он бьет лопатой по голове и сбрасывает с поезда. Пар в котле машинист нагоняет все больше и больше, даже не глядя ни на манометр, показывающий давление, ни на то, какой впереди свет – зеленый или красный…
Этот паровоз взорвется. Или сперва врежется в стоящий впереди на путях другой состав, а уже потом взорвется. Это всего лишь вопрос времени.
Но и это еще не все.
Продолжение следует.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
