Европа продолжает наращивать военные расходы. По данным Европейского оборонного агентства, совокупные расходы 27 стран ЕС достигли в 2025 году 418 млрд евро – на 20% больше, чем годом ранее.
В 2026 году агентство ожидает уже 454 млрд евро. При этом расходы на закупку вооружений достигли 115 млрд евро, а затраты на военные исследования и разработки должны вырасти с 17 млрд евро в 2025 году до 20 млрд евро в 2026-м.
На бумаге выглядит впечатляюще. Но на практике возникает неприятный вопрос: что именно Европа способна физически произвести на эти деньги и с какой скоростью?
Деньгами проблему не решить
Еврокомиссия (ЕК) сама признает: проблема не только в финансировании, но и в отсутствии достаточных производственных возможностей.
Показателен пример боеприпасов. ЕК еще в 2024 году выделила 500 млн евро на расширение европейского производства, рассчитывая довести выпуск артиллерийских снарядов до "2 млн единиц в год к концу 2025 года". Причем три четверти программы были направлены не на корпуса снарядов, а на порох и взрывчатые вещества – то есть на узкие места всей производственной цепочки.
Намеченных целей достичь не удалось. Современная война упирается не в способность правительства выделить деньги, а в способность промышленности превратить их в порох, взрывчатку, сталь, двигатели, ракеты, электронику и готовые боевые машины.
"Почему в Европе жалуются, что Россия производит больше боеприпасов, чем весь Старый Свет? Потому что заводы на территории России строились в советские времена и в них закладывалась одна особенность. Предприятия обладают инфраструктурой для работы в три смены, в них заложена возможность увеличения производственных мощностей в два, три и даже шесть раз. У заводов Евросоюза таких избыточных мощностей нет", – рассказал Baltnews директор Центра политического анализа Павел Данилин.
Более того, у многих российских заводов предусмотрено наращивание поставок энергии на объекты – для этого есть специальные коммуникации. Логистика выстроена таким образом, что завод может получать в несколько раз больше обычного сырья и отгружать без заторов на дорогах вдвое больше готовой продукции. У европейских заводов такая инфраструктура и логистика не предусмотрены.
Данилин подчеркнул и проблему нехватки кадров в Европе. Тот же Volkswagen сегодня, в теории, мог бы перенастроить некоторые заводы под выпуск военной продукции. Но где взять дополнительные рабочие руки, когда корпорация, наоборот, увольняет сотрудников – только в этом году 20 тысяч?
"И еще один момент – это выбор исполнителя контрактов. Крупнейшие фонды, владеющие акциями военно-промышленных предприятий на Западе – это американские BlackRock и Vanguard. Кому они направят самые выгодные заказы – европейским или американским компаниям? Вопрос риторический", – считает Данилин.
Дроны растут быстрее, чем тяжелое производство
Европейская промышленность сегодня действительно способна довольно быстро увеличивать выпуск беспилотных систем: производство многих типов БПЛА требует значительно меньшей материалоемкости и капитальных вложений, чем танк, самолет, ракета большой дальности или артиллерийская система.
Однако превращать весь этот процесс в историю исключительно про дроны было бы неправильно. Европа сохраняет производство бронетехники, артиллерии и боевой авиации: Германия и другие европейские государства продолжают выпускать Leopard 2, Boxer и другие боевые машины, а европейские предприятия участвуют в производстве Eurofighter и F-35.
Проблема в другом – масштабирование такого производства занимает годы, а не месяцы.
Даже у крупнейшего европейского оборонного производителя Rheinmetall наращивание мощностей происходит через строительство новых заводов. В 2025 году компания запустила новое предприятие в Нижней Саксонии, рассчитанное в перспективе на выпуск до 350 тысяч артиллерийских снарядов в год. Одновременно Rheinmetall строит новые производственные мощности в других странах Европы.
В итоге финансовые показатели компании растут значительно быстрее, чем физические объемы выпуска. В 2025 году выручка подразделения Rheinmetall Weapons and Ammunition составила 3,532 млрд евро – на 27% больше, чем годом ранее. Объем номинированных заказов – 7,126 млрд евро.
Война не принимает виртуальные цифры
Здесь и проходит принципиальная разница между финансовой статистикой и статистикой войны. Де-факто значительная часть трат Европы пока существует в виде контрактов, инвестиционных проектов, будущих заводов и планов расширения производства.
Даже НАТО признает: рост военной мощи пока во многом виртуален. В опубликованном в 2026 году обзоре указывается, что после роста заказов сроки поставок отдельных видов боеприпасов не сократились, а увеличились.
Складывается парадоксальная ситуация: деньги уже появились, политические решения приняты, контракты заключаются, капитализация оборонных компаний растет. Но при всем этом промышленная база, способная выдавать вооружение в масштабах большой войны, восстанавливается гораздо медленнее.
Внезапно оказалось, что бесконечно компенсировать отсутствие производственных мощностей увеличением бюджетов нельзя. Печатный станок не ускоряет время и не создает из воздуха ни металлической брони для танков, ни истребителей.
В большой войне деньги – лишь промежуточный ресурс. Конечным результатом должны стать снаряды, ракеты, танки, самолеты, средства ПВО и люди, способные всем этим пользоваться. Однако в Еврокомиссии больше заняты освоением выделенных средств, чем результатом.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
