"Четвертая промышленная революция" меняет мир до неузнаваемости. Но в существующей цивилизационной парадигме это неизбежно создает проблему "лишних" людей.
Ее причина в том, что в странах "коллективного Запада", в силу исторических причин, нет критической массы человеческого потенциала (КМСП). То есть необходимого и достаточного количества людей с нужными для перемен качествами. Это фактор, который везде и всегда определяет развитие событий.
Выход для остального человечества – в трансформации мироустройства. Это "сетевая промышленность" вместо диктата транснациональных корпораций и "распределенный мир" вместо глобальной власти одного-двух "гегемонов".
Кратко напомню: "сетевая промышленность" – горизонтальное, очень гибкое объединение ряда малых, но высокотехнологичных предприятий для выполнения какого-то заказа или продолжительной деятельности в форме "распределенного" предприятия. Главное ее преимущество – вовлечение огромного числа людей в процесс созидательного труда. Тех самых "лишних" людей, которые стали проблемой для "цивилизованного" мира. Разумеется, экономика, основанная на таких принципах, массово нуждается в людях, наделенных совсем иным мировосприятием.
Первое, что надо преодолеть, – отчуждение человека от труда. Эта особенность – порождение индустриализма и внедрялась в человеческое сознание почти 300 лет.
Но необходимую для существования нового мира КМСП невозможно создать моментально. Для этого требуются годы целенаправленной работы. В ней должны быть задействованы масс-медиа, киноиндустрия и, конечно же, сфера образования. Поэтому начинать это "коллективному Западу", если он все же хочет попасть в будущее, надо было "уже позавчера".
Quo vadis, populi?
Ситуация в области образования – всегда производная от состояния того или иного социума. Например, очень высокий, по сравнению со странами Запада, уровень массового образования в СССР на протяжении значительного периода истории страны, прежде всего, определялся потребностью быстрой и масштабной индустриализации, а уже во вторую очередь коммунистическими идеалами большевиков.
Большевики, как говорит в своей известной работе "Третья волна" (1980) американский социолог и футуролог Элвин Тоффлер, были партией индустриализаторов, а уже потом – коммунистами. Стране в массовом порядке нужны были грамотные рабочие, мастера, инженера, ученые, руководители. Что очень показательно, этот уровень начал падать примерно со второй половины 1970-х годов, когда страна потеряла динамику развития и на смену мечтам о великих свершениях пришли исключительно потребительские "хотелки". Начался банальный дефицит коллективного целеполагания, а вслед за этим "посыпалась" и школа, в широком смысле этого слова.
Разумеется, к принципу массового промышленного производства, как таковому, есть множество претензий. Но оно было системообразующим созидательным фактором так называемого "цивилизованного мира". Ничего иного, более-менее равноценного, людям не предложили, фальшиво назвав превращение этой цивилизации из промышленной в потребительскую "постиндустриальной стадией". А если непонятно, куда идет общество, непонятно, какие качества в людях надо воспитывать. Значит, какую школу надо создавать, чтобы в итоге получилась жизнеспособная модель и школы, и общества.
По той же самой причине школьнику и студенту непонятно, зачем подвергать во время учебы себя даже минимальным самоограничениям. В итоге школа, в широком смысле этого слова, превращается в шоу под названием "веселая наука". Поэтому масштабная деградация образования была всего лишь вопросом времени. И, естественно, она началась.
В подавляющем большинстве публикаций об этом намеренно, а скорее по недомыслию, путают причины – и сопутствующие явления. За "причины" выдают смартфоны и социальные сети, пандемию COVID-19, большое количество инофонов (детей иноязычных мигрантов) в классах, не замечая главного: мы опять упираемся в проблему коллективного дефицита целеполагания.
Шоу "Веселая наука"
Данные, полученные в рамках международной программы PISA, которая реализуется Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), свидетельствуют: в среднем у каждого десятого студента вуза – подчеркиваю это – в странах ОЭСР навыки чтения и умения решать математические задачи развиты на уровне десятилетнего ребенка.
За последние 20 лет по математике и естественным наукам очень сильно "просели" Финляндия, Германия, Франция. По данным NAEP, общенациональной структуры по оценке качества образования США, за 2025 год лишь 22% старшеклассников смогли показать знания по математике выше базового уровня, а по английскому языку – только 35%.
В США, Германии, Франции не хватает тысяч учителей. Поэтому на работу берут почти любого. Неизбежно растет социальное неравенство в доступе к знаниям. Что, в свою очередь, влечет за собой множество других социальных, экономических и управленческих проблем. Последние семь-восемь лет говорят о катастрофическом кризисе в системе школьного образования стран Запада. И каждый год показатели хуже предыдущих.
В маленькой Латвии девятикласснику достаточно усвоить всего 15% программного материала (выпускнику 12-го класса – 20%), чтобы сдать централизованный выпускной экзамен по математике. При этом не надо забывать, что уровень преподавания и качество учебных материалов постоянно снижается. То есть эти 20% de facto вполне могут равняться двум процентам учебных программ двадцатилетней давности.
Во-первых, причина в массовом отсутствии значимой мотивации среди учащихся всех возрастов и ступеней образования. Но мотивация не возникает сама по себе. На начальных этапах любая учеба чему бы то ни было – это насилие. Прежде всего – насилие над самим собой.
Мотивация возникает или на почве своей веры, почти фанатичной мечты, или своего глубокого и последовательного целеполагания. Но это характерно в основном для студентов и взрослых учащихся. У детей (или инфантильных взрослых) мотивация, как правило, формируется на основе некритичного подражания кому-то или чему-то авторитетному. В психологии это называется импринтинг. Родителям, лидеру своей тусовки, социально одобряемым моделям поведения и той картинке реальности, которую они видят в социальных сетях, по ТВ и в блокбастерах.
Сейчас этот "коллективный авторитет" не демонстрирует с неизбежностью мысль о необходимости глубоких знаний о мире и способности их использовать. Он не порождает потребности кем-то стать по своей сути – он лишь формирует желание комфортно и с минимумом усилий устроиться в жизни. Так рождается "шоу "Веселая наука", и образование неизбежно принимает необременительные формы и поверхностный характер.
Во-вторых, целые толпы специалистов в области образования оказываются неспособны внятно сформулировать, что же делать с вызовами нашего времени, как их можно адаптировать в образовательную структуру, сохранив качество подготовки. Хотя верные решения – буквально на поверхности. Для их успешного воплощения в жизнь нужна лишь очень банальная вещь: конструктивная и масштабная цель развития общества, в которую верит критическая масса людей и которая с неизбежностью порождает сильную мотивацию к учебе.
Тогда, например, смартфон под рукой – и необходимость одновременно решать задание по математике превращается в увлекательную тренировку на многозадачность и рассредоточенное внимание. Уверяю вас, в жизни это очень пригодится… Если учеба происходит удаленно, к этому добавляется упражнение на самодисциплину. То же самое несложно "провернуть" с ИПИ и социальными сетями.
Есть только один маленький нюанс… Для реализации всего этого надо отказаться от либерального формата в учебных заведениях. Необходимо вернуть им воспитательные функции. Разумеется, при условии, что той или иной страной правят вменяемые люди… Ученик или студент – это именно ученик, а не "клиент". Как дэси у сенсея. Хотя для этого должны массово существовать учителя, которые могут стать сенсеями. А с этим тоже большие проблемы…
Итак, если подытожить. Обвальное падение качества образования в странах "коллективного Запада" вызвано совсем не смартфонами, соцсетями, "удаленкой" и искусственным псевдоинтеллектом. Главная причина – в отсутствии мотивации, которое в свою очередь вызвано дефицитом коллективного целеполагания. И надо опять задаться риторическим немецким вопросом, für das ist gut, для чего это хорошо? Хотя тут уместнее спросить себя по-латыни: cui prodest? Кому это выгодно?
Неграмотный солдат – это обезьяна с гранатой…
Вот что говорил еще в октябре 2002 года советский и российский математик, академик АН СССР и РАН, В.И. Арнольд на парламентских слушаниях в Государственной думе РФ:
"По статистике Американского математического общества в сегодняшних Штатах разделить [обычную дробь] 11/2 на 1/4 может, в зависимости от штата, от одного до двух процентов школьных учителей математики (!!!). Большинство американских университетских студентов складывают числители с числителями и знаменатели со знаменателями дробей: 1/2 + 1/3 будет, по их мнению, 2/5.
Обучить после такого "образования" думать, доказывать, правильно рассуждать никого уже невозможно. Население превращается в толпу, легко поддающуюся манипулированию со стороны ловких политиков безо всякого понимания причин и следствий их действий.
Все это делается не по невежеству, а, как мне объяснили мои американские коллеги, сознательно, просто по экономическим причинам: приобретение населением культуры (например, склонности читать книги) плохо влияет на покупательную способность в их обществе потребителей. Вместо того чтобы ежедневно покупать новые стиральные машины или автомобили, испорченные культурой граждане начинают интересоваться стихами или музыкой, картинами и теоремами и не приносят хозяевам общества ожидаемого дохода".
Последние годы жизни академик Арнольд жил на две страны – два города: Москву и Париж. Вот, что он сказал в той же речи о земле Сент-Экзюпери и де Голля. "В современной Франции 20% новобранцев полностью неграмотны, не понимают письменных приказов начальства и поэтому способны направить свои ракеты не в ту сторону".
В том, что это целенаправленная стратегия, я уверена на примере учебников. У меня на полке стоят школьные пособия по математике, изданные в Риге в конце 1990-х. Уже шести-семиклассникам там предлагались, в доступной форме, задачи на аналитическое, комплексное мышление, на умение увидеть в условии неявно выраженные взаимосвязи. Многие примеры надо было решать в уме, сразу поняв наиболее оптимальный алгоритм вычисления. Эти прекрасные учебники были написаны в середине 90-х годов, когда еще была жива вера в то, что Латвия пойдет по пути построения созидательной экономики. Но их быстро изъяли из школ.
Их вытеснили пособия, построенные по тестовому принципу: надо просто уметь угадывать и подставлять нужные "цифирки" из предложенных вариантов, в нужные клеточки. Напомню: ситуация в области образования – всегда производная от того, что из себя представляет тот или иной социум. Поэтому современная школа неизбежно превратилась в питомник, воспитывающий потребителей, клерков, обслуживающий персонал и бездумный "электорат". Разумеется, это совсем не та школа, которая нужна наступающему будущему "сетевой промышленности" и "распределенной экономики".
"Его Величество Рынок"
Любой основополагающий принцип, если он не ограничен внешней силой, стремится к своему максимальному воплощению, часто превращаясь при этом из полезного – в разрушительный фактор. Для индустриальной цивилизации таким "основополагающим принципом" стал рынок. В рамках этой статьи я буду говорить исключительно о глобальном потребительском рынке (ГПР).
Во времена "среднего" капитализма потребительский рынок во многом стал лекарством общества: он помог снизить имущественное неравенство, ослабить сравнимую разве что с рабовладельческим строем практику "добровольно-принудительного" угнетения, достичь более-менее равномерного уровня достатка. Конечно, не по доброй воле правящего класса, а по необходимости. Тем не менее, это произошло… Но, достигнув перенасыщения, он превратился в яд.
ГПР давно перестал быть рынком в истинном смысле этого слова. То есть территорией свободного спроса и предложения. Это по своей сути тоталитарное явление: здесь все тенденции, включая "желания" потребителей, определяют транснациональные корпорации (ТНК), крупные страны-производители и мощнейшая рекламно-пропагандистская индустрия.
ГПР уже давно не удовлетворяет потребности. Он их выдумывает и создает. И это, естественно, формирует в обществе критическую массу людей с набором определенных качеств. И абсолютно все эти качества прямо противоположны тем, что необходимы для дальнейшего развития общества. Например, пропагандистский концепт, который повторяет любой человек, считающий себя "психологом", – у человека есть только две мотивации: страх и жадность. Но для возникновения и устойчивого существования многочисленных горизонтальных связей в рамках "сетевой промышленности" объективно необходим более широкий спектр побуждений. Поэтому уже исходя только из этого параметра, сформированная в так называемых "развитых" странах КМСП нежизнеспособна. Немецкий философ, социолог и психоаналитик Эрих Фромм еще во второй половине прошлого века даже ввел в оборот специальный термин "homo consumens", что по-латыни означает "человек потребляющий", как-бы отделяя этого человека от "homo sapiens".
В государствах, где эффективно действуют другие факторы, которые мощно и массово влияют на мировоззренческие и поведенческие стандарты, это не так опасно. Например, культурные традиции, авторитет религии (православие, буддизм, цивилизованный ислам). Или сильные цивилизационные отличия от Запада (Индия, Китай и, в целом, страны Азии). Возможно, "духовные скрепы" и огромная территория. Такими "тормозяще-оздоравливающими" факторами может быть и то, что внутренний потребительский рынок в крупной и многолюдной стране (Китай, Индия) еще не достиг полного и равномерного насыщения, значительное развитие традиционных ремесел, даже влияние национальной кухни и, конечно же, политика по-настоящему независимой государственной власти, направленная на созидательное развитие государства.
Но для стран "коллективного Запада", где таких тормозящих факторов уже нет, это практически катастрофа. Именно "homo consumens» составляют там критическую массу населения. В такой ситуации даже появление умных, психически адекватных, готовых служить своей стране лидеров уже ничего не решает. Более того: такой лидер в любой из этих стран может прийти к власти разве что в результате военного переворота. "Человек потребляющий" воспринимает политику как продолжение развлекательного шоу. Ему нравится смотреть на драки в парламенте своей страны точно так же, как на хоккейные баталии. Он хочет видеть прикольного президента-шоумена, а не мудрого государственного деятеля. То есть ситуация достигла той стадии, когда основополагающий принцип начинает воспроизводить сам себя в окружающей реальности, а люди уже утратили контроль над ситуацией. Это хуже, чем "мировой заговор". Это нечто вроде закона природы.
Поэтому в геополитической борьбе ГПР – очень мощное оружие "широкого спектра поражения". Какое "доказательство" окончания очередного кризиса озвучивают масс-медиа? Лишь одно: "После временного спада вновь отмечен рост потребления". Возрадуйтесь, братья и сестры, нас опять пронесло! Это означает, что власти даже не допускают мысли о наличии у народов этих стран какого-то еще "коллективного целеполагания", кроме всеобщего стремления "делать шопинг". А в это время Китай, обеспечивая запредельный шопинг в давно уже избавленных от созидательного труда странах, тем самым объективно снижает в них качество человеческого потенциала. Это и есть как раз та ситуация, когда ГПР становится оружием. Но почву для этого подготовил сам Запад. Теперь вернемся к "школьному вопросу".
Reindustrialization: "404 Not Found"
Промышленная цивилизация изначально была заинтересована в росте массового уровня образования. Для этого она придумала "школу-фабрику", то есть систему массового стандартизованного образования. Фактически "школы-фабрики" занимались превращением крестьян и ремесленников в фабрично-заводской пролетариат. То есть формированием необходимой индустриализму КМСП.
Например, для земледельца и мастерового дисциплина выступала в форме самодисциплины. Ему и в голову не приходило, что реальность может делиться на "работу" и "личную жизнь". Для наемного пролетария главным стало беспрекословное послушание, синхронность всех действий с другими такими же пролетариями, привычка к монотонным и повторяющимся действиям, которые сами по себе для него не имели никакого смысла. Для него жизнь впервые за всю историю человечества разделилась на "дом" и "работу". Способность самостоятельно оценивать ситуацию и принимать решения была теперь для большинства потенциальных работников их главным недостатком.
Но здесь скрывалось главное внутренней противоречие "школы-фабрики". Она была создана, чтобы превращать основную массу школьников в послушных и расторопных исполнителей. Но для созидательного труда, даже в рамках классического индустриализма, часто требовались люди, самостоятельно мыслящие, умеющие сочетать доиндустриальную крестьянско-мастеровую смекалку с современными на тот момент знаниями.
Поэтому, пока среднестатистический человек в "развитых" странах выступал, как в роли фактического производителя, так и потребителя, это противоречие удавалось преодолевать. Переломным моментом стал масштабный вывод производства, по понятиям Запада, в "земли "дикарей". Сдерживающий фактор исчез, и школа начала "клонировать" человека-потребителя, клерков и обслуживающий персонал. Ведь никто не дал ей госзаказ на воспитание "нового человека" для "сетевой экономики" и "распределенного мира".
Поэтому "новый индустриализм" в странах "коллективного Запада" объективно невозможен. Для него нет главного: образовательно-воспитательной базы по подготовке граждан нового мира. Но и это еще не все. Изобилие, возведенное в ранг религии, в итоге оборачивается поистине смертельным изобилием…
Продолжение следует
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
