С появлением АдГ классическая формула многолетнего председателя ХСС Франца Йозефа Штрауса – "правее ХДС/ХСС не должно быть демократически легитимной партии" – окончательно ушла в прошлое. Сегодня это политическая реальность, с которой Берлин вынужден считаться.
Партия профессоров
Парадокс АдГ в том, что начиналась она не как ультраправый проект. Основатель партии Бернд Лукке, профессор экономики Гамбургского университета, продвигал сугубо экономическую повестку – по сути, немецкую версию того, что сегодня назвали бы трампизмом – с его ставкой на национальный эгоизм и протекционизм вместо евросолидарности. Однако политтехнологи внутри партии быстро поняли: есть колоссальный неохваченный электорат, который годами игнорировал системный истеблишмент. Это были не просто евроскептики, а последовательные противники мультикультурализма, открытых границ и глобализации – те, кому было попросту некуда идти.
Раньше их удел был незавиден: либо голосовать скрепя сердце за "левоцентристских" консерваторов Меркель, либо поддерживать маргиналов вроде НДПГ. АдГ дала им именно то, чего не хватало – легальную, системную "альтернативу". Результат не заставил себя ждать: другие ультраправые силы были вытеснены на обочину и частью самораспустились, а сама АдГ доросла до представительства в бундестаге, всех 16 ландтагах, Европарламенте и муниципалитетах по всей стране. Партия заняла доминирующее положение справа от ХДС/ХСС и превратилась в главную оппозиционную силу ФРГ.
Ребрендинг и смена курса
За десять с лишним лет партия пережила три внутренних "переворота", а ее бывшие лидеры сегодня дают уничтожающие оценки тому, во что превратилось их детище. Экс-сопредседатель Йорг Мойтен заявил: "АдГ стала настолько радикальной, что уже в значительной степени не разделяет основополагающие принципы свободы и демократии, а в период пандемии и вовсе приобрела черты секты. За эту партию нельзя голосовать". Ему вторит сам Лукке: "Мы хотели другую политику в области евро, а теперь эта партия хочет другую страну".
Ученые-экономисты редко имеют далеко идущие политические амбиции. Недовольство основателей АдГ легко объяснимо: партия явно вышла за рамки клуба любителей хирургических экономических реформ. Ей было необходимо "праветь" и становиться громче. Именно радикализация стала в определенный период для АдГ билетом в большую политику. Сейчас же, окрепнув, партия ищет пути к "рационализации" своих позиций и легитимизации. В качестве примера политологи часто приводят Джорджу Мелони, своевременно отказавшуюся от радикальных установок, и партию "Братья Италии". Аналогичный курс берет на вооружение многострадальная Марин Ле Пен со своим "Национальным объединением", меняя амплуа с ультраправого на национал-консервативное.
Алис Вайдель – символ умеренности
Главная надежда на ребрендинг связана с Алис Вайдель. Состоящая в однополом браке с женщиной шри-ланкийского происхождения, она сознательно ломает стереотип о чуть ли не "неонацистской" партии. Ее риторика – о допустимости однополых союзов, о точечном привлечении квалифицированных мигрантов, о принципиальном членстве Германии в ЕС – это попытка создать "альтернативу внутри альтернативы" и оттянуть на себя колеблющийся электорат, уставший от скандалов в ХДС и СДПГ.
Радикальное крыло, группирующееся вокруг сопредседателя Тино Хрупаллы – жесткого противника миграции и евроскептика – этим курсом недовольно. Но победа Вайдель на внутренних "праймериз" за пост канцлера и ее стабильное лидерство в избирательных списках говорят о том, что прагматики в партии берут верх. Обвинения АдГ в почти фашистской программе все чаще выглядят сознательным введением в заблуждение и банальной казуистикой.
Почему запрет – это ловушка
Дискуссия о запрете АдГ активизировалась после того, как в мае 2025 года федеральное ведомство по защите конституции присвоило партии статус "достоверно правоэкстремистской". Это развязывает спецслужбам руки для слежки, но не означает автоматического исключения из правового поля. Для запрета требуется решение Федерального конституционного суда – единственной уполномоченной на это инстанции. Инициировать процесс могут правительство, бундестаг или бундесрат. Основанием может послужить 21-я статья Основного закона, карающая за стремление "причинить ущерб основам свободного демократического строя".
Однако между намерением и реализацией – пропасть. Исторических прецедентов всего два, и оба имели место в 1950-х: запрет Социалистической имперской партии (1952) и Коммунистической партии Германии (1956). С тех пор механизм не применялся ни разу. Кроме того, для запуска процесса бундестаг обязан потребовать от спецслужб гарантий, что все внедренные агенты "деактивированы", а обвинение строится исключительно на показаниях, не связанных с оперативной работой. Это создает почти непреодолимые процессуальные барьеры.
Но главное – политические последствия. Как отмечает в разговоре с Baltnews политолог-германист Артем Соколов, АдГ немедленно оспорит любые решения в судебном порядке и превратит этот процесс в инструмент собственной популяризации. В современных реалиях быстрый запрет или исключение партии из выборов невозможны: затяжной судебный процесс будет на руку только самой "Альтернативе", делая такие радикальные меры властей нецелесообразными.
Таким образом, в случае конфронтации с правительством АдГ получит статус жертвы в глазах миллионов немцев – статус, который во многом уже сформирован многолетними нападками мейнстримных политиков и СМИ. Попытка запрета лишь подтвердит в глазах избирателя тезис партии о том, что система боится и зачищает неугодных, а принцип политического плюрализма в Германии дал сбой.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
