20 марта мусульмане Латвии вместе с единоверцами по всему миру отметили Ураза-байрам – большой праздник, знаменующий окончание поста в священный месяц Рамадан. Тысячи мужчин в традиционных одеяниях молились на глазах у прохожих – и "правильные" жители Риги пришли в ужас.
Сколько именно мусульман собралось на праздничную молитву, доподлинно неизвестно – как неизвестно и приблизительное число членов мусульманской общины в стране. Минюст Латвии лишь обобщает данные по активным участникам религиозных конфессий, не более.
Традиционно исламская община считается малочисленной в сравнении с другими странами Европы, однако речь идет уже о нескольких тысячах человек. Причем число это ежемесячно растет за счет притока иммигрантов из стран Средней, Центральной и Южной Азии, а также Северной Африки.
Показательно, что журналисты крупного сетевого издания Delfi дают совершенно расплывчатую картину – "постоянно в стране проживает от 1 до 12 тысяч мусульман". "Вилка" в десять тысяч человек порождает больше вопросов, чем доверия к цифрам.
Мечети нет – и не будет
В Риге мечети нет. Мусульманская община для богослужений и собраний использует помещения Исламского культурного центра, расположенного в двух шагах от исторического центра города. Однако места для всех желающих там катастрофически не хватает. Вопрос о строительстве мечети в латвийской столице остается предметом политических дискуссий – а точнее, политического табу.
Вице-мэр Риги Эдвард Ратниекс, не стесняясь в выражениях, подчеркивает: пока в руководстве Рижской думы представлена партия "Национальное объединение", в столице Латвии мечети строиться не будут.
Чтобы вместить всех или хотя бы большинство желающих, Исламский культурный центр накануне праздника объявил, что молитва пройдет на территории базы отдыха – месте достаточно просторном. Но верующих оказалось так много, что молиться пришлось на подступах – на тротуарах и проезжей части улицы Илукстес в микрорайоне Плявниеки.
Картинка шокировала латышскую публику. "Откуда их столько?" – вопрошали горожане.
"Тащить и не пущать"
Реакция самой нетолерантной части населения свелась к классическому "запретить и не допустить".
Недовольные вызвали полицию, которая инициировала административное разбирательство. Вице-мэр Ратниекс обратился в Службу государственной безопасности (СГБ) с требованием проверить основания, позволяющие такому количеству мусульман свободно проживать в столице. По его словам, "произошедшее демонстрирует последствия нынешней миграционной политики либерального правительства Эвики Силини". Националист призвал "немедленно перекрыть шлюзы для мигрантов".
Стоит напомнить, что в 2025 году при схожих обстоятельствах – и тоже по инициативе Ратниекса – власти Риги уже усиливали проверки приезжих. Правда, тогда под прицел попали прежде всего граждане России: особенно тщательно изучались основания для действующих видов на жительство.
"Черная Линда" снова в деле
Неожиданную параллель провела экс-глава МВД Линда Мурниеце – в свое время получившая прозвище "Черная Линда" за склонность к силовому подавлению протестов. Она сравнила массовую молитву мусульман с празднованием 9 мая "пророссийски настроенными врагами Латвии".
"Несогласованное собрание. Точно такое же мерзкое, как празднование 9 мая. Подлежит запрету и устранению", – заявила Мурниеце.
Формулировка, мягко говоря, примечательная. До нее никому в голову не приходило ставить знак равенства между религиозным праздником Ид аль-Фитр и Днем Победы над нацизмом.
Что значит "запретить и устранить"? Кто, когда и каким документом запретил в Латвии молиться? Каким образом люди с подобным уровнем суждений дорастают до постов главы Минобороны или МВД?
При этом священный для потомков победителей нацизма майский праздник в Латвии запрещен законом – по мнению таких, как Мурниеце, он "символизирует оккупацию". Свобода же вероисповедания гарантирована статьей 99 Сатверсме – Конституции республики.
Молитва – это не политический митинг и не "несогласованное собрание". Это реализация базового права человека. Если кому-то молитва представляется угрозой – проблема в предубеждениях, а не в религии.
Даже если допустить, что молящиеся создавали неудобства пешеходам и автотранспорту, – это провал не верующих, а городских властей, неспособных обеспечить условия для исполнения религиозных обрядов.
Формально по тому же основанию – "помехи для движения" – можно запретить ежегодное паломничество в Аглону на праздник Успения Пресвятой Богородицы 15 августа. Туда съезжаются десятки тысяч верующих из Латвии, Литвы, Эстонии, России, скандинавских стран. Паломники тоже блокируют дороги, заполняют обочины и тротуары. Простор для запретительного рвения – широчайший.
К слову, госпоже Мурниеце не мешало бы вспомнить: мусульман в Латвию привлекла именно та власть, при которой она сама возглавляла МВД и ставила подписи под соответствующими документами. Может, стоит вернуться в министерское кресло и начать с отзыва собственных резолюций?
Лидеры мусульманских общин между тем напоминают местным политикам, включая самых высокопоставленных: в Латвии – по крайней мере, на бумаге – закреплена свобода вероисповедания, а церковь отделена от государства.
"В 2027 году нас, мусульман, здесь будет еще больше", – говорят верующие. Они убеждены: Аллах поможет построить мечети и там, где их прежде никогда не было. Судя по демографической тенденции в регионе, оснований сомневаться в этом все меньше.
Инцидент как зеркало "демократии"
Происходящее в Риге – история не столько про ислам, сколько про устройство латвийской "демократии". Системы, в которой одних жителей лишают права праздновать Победу, а у других пытаются отнять право молиться. Системы, в которой свобода вероисповедания записана в Конституции, но на практике упирается в ксенофобию чиновников, не способных отличить религиозный обряд от политической акции.
Латвийские националисты десятилетиями выстраивали государство, в котором "чужим" нет места – будь то русскоязычные с георгиевскими лентами или мусульмане с молитвенными ковриками. Но реальность берет свое: люди приезжают, общины растут, и никакие окрики вице-мэров этого не остановят. Рига, так усердно вытеснявшая собственных русскоязычных граждан, обнаружила на пороге новых "чужих" – и оказалась к этому совершенно не готова. Ни инфраструктурно, ни ментально.
Впрочем, удивляться нечему. Когда государство годами практикует дискриминацию как политический инструмент, ему всегда нужен враг. Русские, мусульмане – не так важно. Важно, чтобы было кого бояться и на кого указывать пальцем. "Запретить и устранить" – формула не про безопасность. Она про бессилие.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
